Статистика регистра
на 21 ноября 2019
29 779
потенциальных доноров в регистре
4
cтали реальными донорами
15.08.2019

Миасс

Новая точка на донорской карте России



Никита Аронов,

специальный корреспондент бюллетеня Кровь5

Фото Александра Мизурова
Еще недавно в Миассе было всего полтора десятка потенциальных доноров. Но в конце июля весь город включился в поиски генетического близнеца для девятилетней Полины Коноваловой. Например, 40 миассцев в один день сдали кровь на типирование в рамках акции «Донор для Полины». Город старателей и купцов, рабочих-автосборщиков и академиков открыл в своей истории новую страницу. Подробности – в репортаже «Миасс. Город, где здорово, что все мы собрались».

Миасс расположен в 70 км к востоку от Челябинска — там, где проходит граница Европы и Азии. Сам-то город находится в Азии, но кусочек Миасского городского округа, в который включили окрестные деревни и поселки, чуть-чуть захватывает и соседнюю часть света. Поэтому тут уже много лет проводят лыжный марафон Азия — Европа — Азия. В последние годы лыжники обленились и в Европу бегать перестали — наматывают круги только по Азии. В общем, азиатский выбор сделан окончательно, и местные, которых в Миассе 151 тыс. человек, на эту тему особо не рефлектируют. Да и само слово «Миасс» — азиатское, доставшееся от живших тут когда-то предков нынешних хантов и манси. Означает то ли «друг», то ли «вода».

Над городом нависают поросшие лесом Чашковские горы. Каждую Пасху на одной из них молодежь жжет костры. Складывают из десятков автомобильных покрышек крест и ровно в полночь поджигают, так что пылающий крест виден со всех сторон. Затем горящие покрышки скатывают с горы сразу во всех направлениях.

— Видимо, в старину для этого использовали старые колеса, а в наше время перешли на покрышки, — поясняет Наталья Ролина, преподаватель колледжа искусства и культуры. В начале учебного года Наталья собирается провести донорскую акцию среди студентов и преподавателей. А еще она собирает местный фольклор: старые песни и частушки. Когда-то в Миасс переселяли пензенцев, будущих заводских рабочих, и кое-что об этом сохранилось в народной памяти:

Тятька с Пензии приехал,
Гармонь новую привез,
Мамка денег пожалела
И упала на навоз.

Весь фольклор, вся миасская старина, как утверждает Наталья Ролина, сконцентрирована на самом юге Миасса, в Южном округе, который так, впрочем, никто не называет, а все называют Старым городом. Вообще устройство Миасса невозможно понять, пока не смекнешь, что одного целого города тут в принципе нет, а есть три отдельных, резко друг от друга отличающихся.

Старый город — классический русский городок с ветшающими старыми зданиями, безработицей и отчаянными попытками развивать туризм. Центральный Автозаводский район — типичный моногород, обслуживающий завод, где делают грузовики «Урал». Там — сталинский ампир, большой торгово-развлекательный центр и конторы по выдаче микрокредитов на каждом шагу. Есть, наконец, еще Машгородок — спрятанный в лесу на севере военный наукоград с широкими бульварами и мраморными досками в память академиков на домах. И все эти три города, все три Миасса сейчас объединились, чтобы спасти жизнь девятилетней местной уроженке Полине Коноваловой.

Старый город

Еще недавно потенциальных доноров костного мозга в Старом городе было до обидного мало. Человек десять постоянных доноров крови типировались при городской станции переливания. И еще несколько (в основном те, кто столкнулся с проблемой трансплантации костного мозга лично) вступили в регистр в других городах. Но зато теперь доноров можно найти в каждой части Миасса.

В жаркий сонный полдень в центре Старого города, у ворот пожарной части, дежурит молодой командир отделения — прапорщик Евгений Саломатов. Незадолго до общей миасской акции он сам типировался вместе с женой и другом, тоже пожарным.

— Я исходил из того, что, если есть возможность помочь человеку, надо это сделать. От меня не убудет, — поясняет пожарный Саломатов. — Я это сделал не только ради девочки Полины. Не подойдет ей — подойдет кому-то другому. Ведь далеко не все люди у нас отзывчивые. К каждому третьему подойди — он алкоголик или наркоман, живет только для себя.

Ворота пожарной части выходят на центральную площадь Труда. На лавочке у памятника Ленину мирно спит одноногий пьяница.

— А раньше вместо Ленина тут Петропавловский собор был, — говорит Евгений и даже показывает хранящуюся в пожарной части старую фотографию. — Вот бы его вернуть.

Вернут ли собор, который так любят пожарные, неизвестно, но в старой части города горячее сердце может найти и другие следы былого величия. Дело в том, что в конце XIX века Миасс не сильно уступал размером Челябинску и уж точно не уступал богатством, потому что здесь добывали золото. Об этом вам обязательно расскажут в краеведческом музее, бывшем особняке золотопромышленника Симонова (коренные миассцы обязательно уточнят, что ударение тут на первое «о»). От оригинальных интерьеров дома осталось, правда, только чучело медведя на первом этаже. Зато в витрине имеется муляж самого крупного в России самородка — «Большого треугольника». Добыл его старатель Никифор Сюткин, которому дали за это премию в размере 50 годовых зарплат. Сначала старатель трезво оценил ситуацию и попросил выдать ему половину денег сразу, а половину — потом, когда женится. Но так увлекся, отмечая награду, что потом выпросил и пропил вторую половину денег. Сам же самородок до сих пор вроде бы хранится в Москве, в Алмазном фонде. Если бы не обнаруженные в окрестностях золотые россыпи, не было бы Миасса. Остальные месторождения, в том числе медные, оказались мелкими — классическая уральская металлургия здесь не задалась. Медный завод в центре Старого города пытался затеять мощное производство напильников, но теперь спасается изготовлением дачных душей и зернодробилок. Рабочих мест мало. Заводской пруд — характерная примета старых горнозаводских городов — обмелел и зарос.

— Потому что его драгой почистили, еще когда я был маленьким, — разъясняет пожарный Евгений Саломатов. — Город у нас, честно сказать, в запустении. Люди, которые раньше здесь жили, приезжают и плачут: такой тут беспорядок. А все потому, что у нас мэры меняются как перчатки. Сребролюбие раз за разом побеждает.

Мэров Миасса действительно все время сажают. За прошедшие десять лет их сменилось десять человек. Четверо до сих пор отбывают наказание. Впрочем, и мэров можно понять: зарабатывать деньги в Миассе становится все труднее. Местный предприниматель открыл в старинном доме кафе. В первый же день посетители устроили там драку, а самому хозяину сломали нос. Тогда он вызывал на разговор местных главарей и строго запретил хулиганам посещать свое кафе. В результате вообще лишился клиентуры: а кто еще будет ходить по кабакам?

В другом особняке местная жительница открыла «Музей пельменя». Большой ресторан с маленькой комнаткой, где представлены макеты всех пельменей мира. И тоже не помогло: клиентов совсем мало, разве что заблудятся редкие туристы.

Центральный район

Если ехать из Старого города на север по улице Советской (бывшей Кладбищенской), минут через десять попадешь совсем в другой город. Это Центральный район, он же Автозаводский. В войну сюда эвакуировали из Москвы завод ЗИС, и 8 июля 1944 года с миасского конвейера сошла первая полуторка. В городе даже есть улица 8 июля. Теперь на автозаводе делают грузовики «Урал», а вокруг выросли производства запчастей и даже целых автомобилей на «ураловских» шасси, например пожарных.

Главная улица — проспект Автозаводцев. На каждом углу кафешки, кофейни, пиццерии, как минимум четыре суши-бара. А еще повсюду ломбарды, скупки и штук десять контор, предлагающих займы до зарплаты. Займы, увы, приходится отдавать, на что намекает суровая реклама коллекторского агентства: «Нерешаемое решаем». Хорошо бы повесить такую же рекламу и на здание городской администрации, но пока что там перед входом торчит небольшая стела для селфи «Я люблю Миасс». Поставили ее при бывшем мэре Геннадии Васькове (он сейчас не сидит, но уже под следствием), большим любителем уличного благоустройства. При нем же появилась пешеходная зона «Колесо времени» — аллея с часами. Правда, к приезду губернатора Бориса Дубровского часы встали. Мэр выкрутился: объяснил, что это специально так задумывалось, — такое, понимаете, место, где время останавливается. После этого в администрации долго всех убеждали, что часы вообще-то и не ходили никогда. И только когда местные журналисты раскопали много фотографий часов с разным положением стрелок, механизм все-таки починили. Что сделали с журналистами, история умалчивает.

Продолжение — в репортаже «Миасс. Город, где здорово, что все мы собрались».
Twitter
comments powered by HyperComments