Статистика регистра
на 13 декабря 2017
78 255
протипированных доноров
199
трансплантаций
10.11.2017

Жизнь. Продолжение следует

Имени Васи

История мальчика, которого не спасли, но который спасает



Рубрику ведет Сергей Мостовщиков



Если вы подумываете, не спасти ли кому-нибудь жизнь, надо побольше узнать о Васе Перевощикове. Его именем назван регистр доноров костного мозга, который создает в России Русфонд. Вася Перевощиков был отличный малый – шебутной весельчак, вечно перемазанный в грязи и мокрый с головы до ног, потому что лез в каждую лужу. А потом он заболел лейкозом и умер – в России донора костного мозга для Васи найти не смогли: Национальный регистр был совсем мал, а искать в международных базах уже не успевали. Такая история. Чтобы она не повторялась, получше узнайте ее.

Говорят, что столицей Удмуртии когда-то хотели сделать город Глазов. Якобы жизнь здесь била ключом благодаря огромному заводу по переработке смертельно опасного урана. Но город Глазов из-за этого был закрытым, а какая из режимного предприятия столица? Зато теперь, когда деньги стали интереснее и смертельнее войны, а завод зачах, в Глазов может приехать кто угодно. Но только зачем? Такая вот судьба. Не бывать Глазову столицей.

Но если хочется насмотреться на что-нибудь типично российское – вам надо именно сюда. Три часа вы томитесь в автобусе вместе с матерями, шикающими на детей, мужчинами в состоянии глубокого раздумья и молодежью с наушниками и сообщениями в белых оконцах телефонов. Потом, потягиваясь, вываливаетесь в эту вечную русскую смесь разрухи с торговлей, озираетесь, немного сопротивляетесь, чтобы сразу не стать черной кожаной курткой, розовой кофтой с блестками, шаурмой, шиномонтажом, стройматериалами и разливным пивом. Но потом город сам забирает вас, стирает все знаки отличия и правила приличия и ведет вас куда-то к себе на окраину – к частным покосившимся домам за забором с цепной орущей собакой, котом, наказанным за то, что нагадил посреди кухни; с тесными комнатами, заваленными тяжелыми вещами и детскими игрушками; с телевизором, светящимся убийствами и злобой; с борщом, печкой и окнами, запотевшими от тепла.

Половина России так и живет – живет так и Вера Тронина со своим вторым мужем Дмитрием Перевощиковым. За первого она выскочила в семнадцать лет, родила двух дочерей – Машу и Яну, а потом развелась. С Дмитрием познакомились на заводе – работали в одной бригаде. От этой любви стали рождаться одни пацаны. Старший Вася, потом Вова и вот теперь младший – Ваня.

Вот мы сидим в Глазове на кухне, рядом с печкой и белым потрескавшимся посудным шкафом. Дочерей нет, они уже разъехались из дома: одна в Перми замужем, вторая в Екатеринбурге официанткой. Иногда к нам забегает наказанный кот и мальчишки в портках, белых майках и крестиках на веревке. В соседней комнате на тумбочке рядом с игрушками стоит портрет умершего Васи. Висят фотографии на стене. На них – иногда веселый, иногда задумчивый мальчик. Красивый, загадочный, непростой, как и вся его семья. Мама вспоминает о нем.

«Муж у меня Дмитрий Васильевич, так что Васю мы назвали в честь его отца. Дима предлагал сначала Леней, но у нас на заводе Леня один работал – это тихий ужас. Я сказала: нет. Так что когда была беременной, мы его сразу Васей и назвали. В роддоме меня потом спросили: ты чё, так и будешь Васей его называть? А я говорю: так он уж полгода как Вася, как по-другому? И все.

Он был один Вася везде. И в садике, и потом в больнице. Редкое оказалось имя. Но зато весь в друзьях. У нас тут было два велосипеда, так он их раздаст всей улице – катайся кто хочет. Смотришь потом – валяются то тут, то там. Где сам Вася – непонятно. Он вообще был непоседа. Его дома одного оставить – это значит вернешься, а дома уже не будет. Вот он идет из школы домой – а учился недалеко, – вот идет и приходит мало того что грязный, а весь еще и сырой. Сухая только голова, остальное можно выжимать. Я говорю: "Вась, ты, наверное, нашу речку вброд переходишь?" Он говорит: "Мам, не-е-ет, я как все, поверху". Пришел, тряханулся, как собака, – все грязное вокруг.

У нас были одни школьные штаны. И каждый день грязные. Я ему давала тазик, мыло – и вперед: иди топчи свои штаны, стирай. Потопчет, прополощет, повесит сушиться – утром чистые наденет, а возвращается опять грязный с головы до ног. Ничего не помогало. Водяной. Вода – это прям была его стихия. Бежал в нее как трактор.

Читать он не умел, в школе учился плохо, но в компьютере находил все безошибочно. Я говорю: "Так ты как печатаешь-то, игры находишь? Ты же букв не знаешь". Он говорит: "Мам, да я нормально печатаю". Я говорю: "Вась, ну надо уметь читать-писать". Он отвечает: "Мне это не надо, я буду солдатом". Я ему: "А придет к тебе депеша, что ты будешь с ней делать?" – "Мам, да я разберусь…"

В восемь лет он начал кашлять. Как раз кое-как закончил второй класс. Отправили его в лагерь, там работала моя сестра Наташка. Она, если что, его в обиду не давала. И вот, помню, звонит оттуда и просит забрать: у него бронхит. Ну забрали, стали лечить. Врач что выпишет – мы пьем, что скажет делать – мы делаем. Недели две лечились, в итоге его вырвало прямо у врача в кабинете. И она нам тогда дала направление на анализы – на кровь. Мы сдали, и у врачей шок: они никогда такого не видели. Привезли его в стационар и там ему поставили диагноз – мононуклеоз.

Ну пролечили его от мононуклеоза, выписали, и все. И вот Димина сестра поехала с Васей в Питер. Они сходили в дельфинарий, на Финский залив съездили, все было хорошо. Вдруг она звонит: Вася кашляет. Я сказала, какие нужны лекарства. А ночью он стал задыхаться. Вызвали скорую, отвезли в реанимацию. Там взяли анализы, отправили в другой стационар. И там уже поставили диагноз "лейкоз". Приехала я туда, все бросила. Везти его домой мне не разрешили, отправили нас в Горбачевку – Институт детской онкологии и гематологии, там лечатся иногородние.

Сначала результаты были неплохие. Месяц мы отлечились, сделали ему химиотерапию, посадили на гормоны, показатели были хорошие. Вернулись домой. Но в ижевском онкоцентре нас не приняли, сказали: поезжайте в Питер, раз там лечились. Мы и вернулись, неделю всего побыли дома. И вот когда вернулись, выяснилось, что все не очень хорошо: лейкоз возвращается, нужно делать пересадку костного мозга.

Но как делать? Тогда же еще почти не было нашего регистра доноров костного мозга. Врачи сказали: все, доноров нет. Попробуем или маму, или папу. На меня они посмотрели, я им не понравилась – не знаю, почему забраковали. Папа им понравился больше. Взяли у него костный мозг. Сделали Васе пересадку. И через неделю после этой пересадки он умер – 25 февраля 2015 года. Мы его кремировали, привезли домой и похоронили.

Знаете, я много читала про лейкоз у детей. Он похож на то, как будто лейкоциты не хотят взрослеть. Человек растет, а они не перестраиваются, остаются бестолковыми детьми, творят в организме что попало и не защищают его. Вася и был таким невзрослеющим ребенком – всегда веселый, беззаботный, открытый, никогда не грустил.

Когда врачи сказали мне, что это его последний день, я позвонила отцу Андрею – там, знаете, при больнице есть церковь. И вот он сказал мне: не разрешайте ему оказывать последнюю помощь. Я говорю: почему? Он говорит: потому что не спасут, а только искромсают. И когда они пришли в палату – врачи, медсестры – и сказали мне: "Выйдите", я им говорю: "Нет, это вы выходите. Вы его спасете?" – "Нет". – "Тогда уходите". И они ушли. Я выключила звук всех этих приборов в реанимации, чтобы они не пищали. Я стояла рядом и говорила: "Вася, Вася". Ему говоришь, и сразу сердечко биться начинает. А потом все.

Трудно все это пережить. Но знаете, когда ты не один, когда тебе помогают, это делает тебя сильнее. Помню, когда Русфонд собирал деньги Васе на лекарства, я иногда целыми днями разговаривала с людьми. Звонили отовсюду, я даже не представляла, что есть такие места. Вот Вовка, средний мой сын, он одно время ставил в комнате Васину фотографию, свечку перед ней и разговаривал с ним. Спрашивает потом: "Мам, а как думаешь, он там меня слышит, как там ему?" Я говорю: "Ну я откуда знаю, я же там никогда не была". Но зато я знаю другое: и я, и все мы пока еще здесь».

Фото Сергея Мостовщикова

Как помочь
Подпишитесь на канал Русфонда в Telegram — первыми узнавайте новости о тех, кому вы уже помогли, и о тех, кто нуждается в вашей помощи.  Подписаться


Twitter
comments powered by HyperComments